Но Мактавиш уже, видимо, не слушал Уоррика. После пятого бокала Хадди озабоченно кивнула дочери.
— По-моему, уже можно.
Пока Барра накладывала швы, Уоррик крепко держал голову Мактавиша, чтобы он не мог непроизвольно дернуться. Во время процедуры Мактавиш болезненно морщился, но, кроме двух-трех сдавленных стонов, так и не издал ни звука. Закончив, Барра наложила на голову повязку, собрала свои принадлежности и вместе с матерью удалилась из комнаты. Уоррик налил другу еще виски.
— Нет, пока не надо. У меня и так уже комната плывет перед глазами, а мне еще надо успеть тебе кое-что рассказать.
— После всего, что ты сегодня пережил, тебе сейчас лучше всего отдохнуть. Твой рассказ может подождать до завтра.
— Н-нет… не может, — уже не очень послушным языком возразил Мактавиш. — Это очень важно.
— Ты видел леди Арриан?
— Видел. Леди Арриан — славная… О том, что Йен со мною сделал, она даже не догадывается. Взяла с него обещание, что он отпустит меня целым-невредимым. Я-то, конечно, уже понял, что будет, как только карета скроется с ее глаз.
— Как она выглядит?
— Как выглядит? Как цветок или как весеннее утро.
— Мне она ничего не передавала? Мактавиш невольно усмехнулся: леди Арриан задавала ему тот же вопрос.
— Нет, милорд. Она — ничего, зато Йен Макайворс много чего передавал.
— Это меня не интересует.
Мактавиш попытался сесть, но безуспешно.
— Да нет, сынок, как раз это тебя заинтересует. Уоррик опустился в кресло и всмотрелся в лицо старейшего и самого верного из своих друзей.
— Я вижу, ты не успокоишься, пока не выложишь все до конца. Так что же передал мне новый вождь Макайворсов?
— Этот негодяй глумился надо мной, и, не будь мои руки связаны, я прибил бы его на месте.
Взгляд Уоррика упал на свежие рубцы от веревок на запястьях Мактавиша.
— Обещаю: в следующий раз, когда вы встретитесь, твои руки не будут связаны.
— Впервые в жизни я готов был придушить человека голыми руками. Я и сейчас бы это сделал, если бы мог.
— Мактавиш, скажешь ты, наконец, что он мне передал?
Мактавиш провел рукою по забинтованному лбу, не зная, с чего начать. Не так-то легко было подобрать нужные слова.
— Йен Макайворс велел передать тебе, что у леди Арриан… что леди Арриан ждет от тебя ребенка.
У Уоррика вдруг перехватило дыхание. Помолчав, он медленно выдохнул, потом сказал:
— Вранье. Он просто не может придумать, как бы меня помучить.
— Не думаю. Очень уж он был доволен, когда говорил мне об этом.
— С чего бы ему быть довольным, если женщина, на которой он хочет жениться, несет во чреве мое семя?
— Я вижу, тебе трудно понять, как устроены мозги у таких мерзавцев. Так вот, сначала он мне сказал, что ваш брак с леди Арриан скоро будет расторгнут, он об этом позаботится.
Уоррик досадливо повел плечом.
— Ну и что? Я и без него это знал.
— А потом он сказал еще кое-что и посоветовал тебе размышлять над этим каждую ночь перед сном. Он сказал, что кого бы ни послал Господь леди Арриан — сына или дочь, — ребенок все равно будет у него в руках. Он воспитает его как Макайворса, а если это окажется сын, то он не станет его признавать, а сделает лакеем собственного сына.
— Проклятье! — вскакивая на ноги, взревел вождь Драммондов. — Он не посмеет превратить моего сына в ублюдка.
— Он сказал, что посмеет.
— Не верю, что Арриан согласится на такое! Ребенок не только мой, но и ее. Женщина с натурой гордой и любящей, какой я ее помню, не позволит унизить собственное дитя!
В памяти Мактавиша, внебрачного отпрыска Уоррикова деда, всплыли кое-какие картины из собственной жизни, и глаза его подернулись дымкой печали.
— Можешь не объяснять, я знаю, что такое унижение. Не иметь имени — значит не иметь достоинства в глазах людей.
— Несладко тебе жилось, да, Мактавиш?
— Всяко бывало, сынок. Впрочем, мне грех сетовать: пусть для чужих я был тебе никем, сам я всегда знал, что прихожусь тебе родным дядей. Думаю, что и ты это знал.
— Да, и давно уже собираюсь объявить об этом всему клану.
— Это ни к чему.
— Мактавиш, но ведь мы с тобой оба понимаем, что связаны кровными узами.
— Да, и это для меня важнее людского суда… Так что ты намерен делать, когда у леди Арриан родится малыш?
Уоррик опустил глаза и заметил, что пальцы его предательски дрожат.
— Пока не знаю. До сих пор я как-то не задумывался об отцовстве. Но скажи, — он резко обернулся к Мактавишу, — неужели она так меня ненавидит, что готова мстить даже во вред невинному младенцу?
— Не она, а Йен Макайворс. Все это я услышал от него и от него же узнал, что она носит твоего ребенка.
— Думаю все же, этот ребенок для него, что кость в горле. Нет, я не дам ему распоряжаться судьбой того, в чьих жилах будет течь моя кровь.
— Это не в твоей власти, Уоррик.
— Больше всего мне хочется сейчас вскочить на Тайтуса, помчаться в Давиншем и забрать ее оттуда… но боюсь, что это не лучшее решение.
— Знаю, что ты не привык подолгу раздумывать перед решительным шагом, сынок. Но иногда старые привычки не вредно и сменить, и сдается мне, что сегодня для этого самое время.
— Да, на этот раз придется все взвесить заранее. — Во взгляде Уоррика, прикованном к лицу Мактавиша, появилась твердость. — Я знаю: мне надо учиться терпению, но знаю также, что поворачиваться к врагу спиной я не научусь никогда. Нам с Йеном Макайворсом пора встретиться; для этого накопилось уже достаточно поводов.
— Thig latha choindui fhatbast, — задумчиво произнес Мактавиш старинную гаэльскую пословицу.
— И настанет день черной собаки, — повторил Уоррик по-английски.
— А теперь ступай и обдумай все, что услышал. Я, как видишь, нынче неважный собеседник. Сейчас мне лучше всего пить в одиночестве.
— Я останусь, и мы выпьем вместе.
— Э, нет, сынок, что-что, а пить ты не умеешь. К тому же Хадди потом будет выговаривать мне, что я сбиваю тебя с пути истинного.
Уоррик встал.
— Что ж, Мактавиш, отдыхай. Теперь, пока ребра не срастутся, придется тебе поваляться в постельке.
— Придется, хоть я этого и не люблю.
Уоррик задумчиво поднимался по лестнице, направляясь к себе в комнату. До встречи с Арриан он не сознавал своего одиночества. Теперь же, когда она уехала, в душе его воцарилось ощущение пустоты, которую без нее нельзя уже восполнить.
При мысли о крохотном комочке, живущем во чреве Арриан, он вдруг почувствовал прилив уверенности. Нет, нельзя позволять, чтобы плоть от плоти его навек осталась среди Макайворсов, чтобы его дитя появилось на свет под ненавистным кровом.
Глава 25
Зная, что утренние часы Йен обычно проводит за дедушкиными бумагами, Арриан постучала в дверь кабинета. Беседа предстояла нелегкая: она собиралась сообщить ему, что возвращается в Англию, и в то же время попросить об одолжении.
